«Моя жизнь – аргамак у серебряной твоей коновязи»

Жорж Юбухаев шагнул в бурятскую поэзию в конце 1960-х, начале 1970-х годов. Он будет узнаваем уже с первых стихов, где его живописная мысль рисует, казалось бы, обыденными словами, ослепительный снег марта, опьяняющую зелень мая, яркий июнь с золотым солнцем и облаками. В его стихах была необычайная простота, осязаемая естественность строк покоряла с первой встречи:

Затоскую порой по родимой земле —
Мама добрая явится в радостном сне.
А когда я тоскую по маме любимой,
Пролетаю во сне над родною долиной.
Перевод А.Юдахина.

Или вот эти два четверостишия, передающие романтическое состояние души, открытой для любви:
Смотри же, смотри,
Как нежно-голубые цветы
Раскрыли губы-лепестки,
Шепча слова любви.

Тише, тише,
Слышишь серебряный
Звон колокольчика —
Предвестника Весны?

Все творчество поэта — это гимн красоте. Красота мыслилась поэту и как гармония, и как неотъемлемое свойство окружающего мира, как украшение и как любовь. В этом и есть поэтический идеал Жоржа Юбухаева. Он увлекает читателя жизненностью образов и чистотой устремлений. Вот яркий образ далекого детства, когда он помогал матери доить колхозных коров:

...А помню, как мне было восемь
И маме из последних сил
Я помогал — коров доил.
Доил упорно, со стараньем.
Шагал на ферму утром ранним,
Хотя бы сильный ветер дул,
Или холодный дождик капал!
Раз обувался — и уснул!
И рухнул с табуретки на пол.
Смешно! И я встаю упрямый...
Но слезы на глазах у мамы.

Природа во всех своих проявлениях предстает в лирике Юбухаева живой и одухотворенной, тем самым, родной человеку. В его стихах многоликий образ реки Иркут, в текучих зеркалах которого девушки находят свои прелестные отражения, образы Хангая, духов — хозяев гор и лесов, поклонение огню и очагу, святой коновязи. Свою жизнь поэт сравнил с быстроногим аргамаком у серебряной коновязи Матери-Бурятии. В стихах, посвященных родному селу Торы, есть такие строки:

...Я люблю твою горскую честь
И отцовское мудрое слово.
Доброте материнской поклон,
И понятию доброму — труд!
...Я живу в новом доме теперь.
Дом построили без коновязи.
Здесь уздечкой давно не звенят,
В наши дни о конях позабыли.
Я поставлю свою коновязь
Из хорошего дерева, разве
Кто-нибудь из знакомых ребят
Из села не отыщет меня?

Возрождая этот древний обычай, лирический герой Юбухаева тем самым восстанавливает утраченную связь с природой, гармонию мира. Этот герой с любовью относится к птицам, собакам, к цветку и лошади, к бурлящему Байкалу, к волнующимся на ветру степным травам, к полыхающему кострами звезд ночному небу.

Но в последующих книгах стихов мы зримо ощущаем его переход от романтизма, как от буйства чувств, к тонкому такту реализма, к более глубокому раскрытию лирического образа.

Бессонными ночами поэт слушает свое сердце, слышит смутный гул веков. «Недаром так часто ко мне // Со стихами приходят во сне //...Китайской поэзии боги» — читаем в его цикле «Поэзия». Ли Бо, Ду Фу, великий Омар Хайям, пришедшие к подножью Саян, к бурятскому поэту, — это символ духовного единства поэтов всех времен и народов. Здесь и Гарсиа Лорка «со свинцом в груди», родник его поэзии, не иссякая, «с гор высоких звенит в Андалузии».

...Жизнь поэтов не ублажает,
Они уходят в вечность рано.
Их слезами иль смехом провожают.
И кровоточат их раны.

«И судьба моя как маятник на земных и небесных весах» — так выразил поэт состояние души на склоне лет. В его лирике все сильнее трагические ноты, в стихах зрелый, мудрый взгляд на мир, на поступки людей, в них философия стойкости, мужества, наступает пора осенней обнаженности. Тоска по рано ушедшему сыну с годами становится еще острее, хотя душевное тепло родных и близких людей согревало и поддерживало его в эти трудные годы.
В последних стихах вся глубина бездны, отделяющей поэзию от действительности:

Вот сижу, сижу, бумагу мараю,
Мыслей всяких груз в голове.
Казаться веселым стараюсь,
Но радость осталась давно в стороне.
Утопить бы в чарке тяжбу,
Утолить бы горечью жажду.
В груди моей опустевшей
Бьется сердце все тише...

Как свидетельствуют орнитологи, у соловья во время пения иногда разрывается сердце. У поэта от величайшего напряжения чувств тоже может остановиться сердце, ведь язык его строк созвучен ритму сердца! Теперь, когда поэта нет в живых, мы заново перечитываем его поэтическое наследство, знакомимся с неизданными ранее стихами и радуемся. Радуемся его удивительной судьбе — уйдя из жизни, вернуться в жизнь во всем обаянии своего поэтического дара, зовущего в мир радостных ярких красок.

Жорж Юбухаев : «Я хочу, чтоб стихи мои людям дарили добро ...»

Начинающий поэт Жорж Юбухаев писал: «Я родился в Торах. Потому-то нарекли меня Жорой. Была Жорж Санд, и талантливый Жоржи Амаду. Правил страной Жорж Помпиду. Эти Жоржи были у всех на виду. Я пока в их ряд не попаду»


В каком году написаны эти строки начинающим поэтом, неизвестно.


Однажды, после уроков, он робко подошел к учителю бурятского языка и литературы Полине Доржеевне Бахажеевой с тетрадкой стихов.


Прочитав стихи, она пригласила его на занятия кружка родного языка. Жора не пропустил ни одного занятия кружка. У него как будто выросли крылья, когда были опубликованы в районной газете «Саяны», а затем и в «Буряад үнэн» его стихи.


Он был участником II фестиваля «Молодая поэзия братских республик», VIII Всесоюзного совещания молодых писателей в Москве в 1984 г. Из-под его пера появились сборники, поставившие его в один ряд с известными поэтами.

Сборники стихов поэта
 
«Эхин» («Начало») — 1981 г.
«Мүнгэн сэргэ» («Серебряная коновязь») — 1983 г.
«Үдын наран» («Полдень») — 1987 г.
«Ута зам» («Жизни долгий путь») — 2000 г.
«Шүлэгүүд — дүрбэн зүг, найман хизаарта» («Стихи мои — в стихии четырех сторон и восьми ветров») — 2007 г.
«Эрьен байhан юртэмсын юрьеэн соо» («Вращаясь во вселенской круговерти») — 2009 г.
«Зүрхэнэй сохисонууд. Наhанай хэмжээнүүд» («Биение сердца. Счет жизни») — 2015 г.
Жоржа Юбухаева переводили на русский язык известные поэты: Владимир Липатов, Баир Дугаров, Александр Юдахин, Андрей Данчинов, Николай Шамсутдинов, Равиль Бухараев.