В пути – земном и ярком

Только если тубу разобрать, в ладошке окажется горстка тусклых стекляшек. Доржиев дает картину жизни не просто игрой цвета и формы — монтирует мгновенья, предметы, чувства.

Обычные вещи, люди, звери, птицы, дожди, реки, горы, собранные в его полотнах, превращаются в знаки и символы, которыми пишут историю. Каждая картина содержит множество деталей, все это вместе можно рассматривать, разгадывать — создавать свой личный, зрительский, рождающийся тут же, рассказ.


Встречаемся в октябре 2025 года в мастерской Бальжинимы Доржиева на территории Союза художников Республики Бурятия, в центре Улан-Удэ, на улице Куйбышева. К 75 годам, а родился мастер 24 декабря 1950 года, Бальжинима Доржиев — Народный художник Республики Бурятия, Заслуженный художник Российской Федерации (2004), лауреат Государственной премии Республики Бурятия в области литературы и искусства, обладатель Золотой медали Российской академии художеств.

СЕЙЧАС ВЫЛЕТИТ ПТИЧКА

— Горжусь — ваш рисунок висит у меня на стене, я получила такой подарок на одной из первых ваших персональных выставок. Было это несколько десятилетий тому назад, как говорится, прошли годы.
А сейчас у вас юбилейный год и вышел замечательный альбом «Бальжинима. Живопись» (вст. статья Л. Цыреннимаева, дизайн-макет С. Ильин).

На фото родители ваши какие красивые. А вот снимок с сестрой пионеркой Надей, вам тут пять лет, вы так внимательно смотрите, насторожились и даже рот приоткрыли.

— Мне сказали, сейчас птичка вылетит. Я поверил. До сих пор верю.

— Да, я тоже верю! И, даже начала писать маслом.

— Сложновато и дороговато. Нет, но самом деле хорошо: живопись позволяет в свой мир войти и там блуждать, погружаться и жить в ней. То есть это великое дело. Между прочим, я думаю, мне повезло заниматься тем, чем обычно буряты не особо занимались. Ну, что было: создавали буддийские иконы-танка, скульптуры для дацанов, затем Сампилов, Мэрдыгеев начинали бурятскую живопись в советский период. Тогда сложнее было путь художника выбрать. Мои родители тоже хотели для меня попроще занятия, основательного. А я затеял стать художником и тихой сапой начал заниматься.

— А как тихой сапой, нужно же ухать из семьи, как одобрили?

— Сначала я ушёл в армию, в Тюмени служил. У нас в семье никто не служил до меня, и вдруг я солдат, отдал долг родине советской. Пришел уже повзрослее. Нас пять братьев и старшая сестра. Начали другие братья подрастать, внимание к младшим перешло. Раньше говорили, помогай здесь! А потом: раз так, делай, что хочешь!

Что хочешь! Известно, в деревне все время расписано, живут по часам, солнечным, по календарю лунному, по циклам — хозяйственных работ. В большой семье у каждого — свое дело. Бальжинима вспоминает, как на каникулах ездил с дедушкой косить сено, как пас овец, как с сестрой пилили дрова березовые, ходили за километр к колодцу, чтобы принести коровам и другой живности воды, на полях зимой солому добывали.

Огромный, на все полотно, стог сена на телеге тащит черный бык, в стогу — девочка в белом платочке и мальчик с таким же, как на фото пятилетнего Бальжинимы, удивленным лицом. Копна степного разнотравья живет своей жизнью, цветет увядающими цветами, колется подсохшей травой, становится прибежищем для птиц, здесь смело гнездятся белые куропатки, перепелки, вокруг летают озерные чайки, удод. В воздухе стоит пряный дух летнего покоса.

Овцы на тонких ножках в охристой, красно-желтой, с зеленой примесью, степи. Их силуэты, круглые и овальные, как облака, рифмуются с пушистыми мелкими одуванчиками. Девочка, настроилась пасти до вечера, спокойно присела на землю, рядом растянулась подружка — черная с желтыми глазами собачка. Затишье в знойный день.

Мир в призме его восприятия имеет особенную цветовую организацию — яркие контрастные сочетания, динамика цветовых пятен, ритмические повторы цвета дают единство композиции, иллюзию движения. Потому его образы так многогранны, многоцветны и подвижны.

Да, Бальжинима умеет писать движение! Причем так, что мы его видим, как видим, например, крылья лебедей, расправленные веером — три больших птицы на первом, семеро фигурок на заднем плане.

А на другой картине оживает стая стрекоз, которые толкутся в воздухе, приближаясь, и удаляясь от зрителя. Жужжание помогает услышать цвет, который дробится вспыхивает в полупрозрачных крыльях, пронизанных солнцем.

Порханье легких крыл означается той же игрой цвета, который, формируясь в вертикальные столбцы пыльцы и ароматов, цветоносные стебли, дает полную иллюзию движения воздуха снизу, от летней нагретой земли к ярчайшему синему небу.

Бальжиниме подвластны все стихии. Вот на развороте альбома две картины. Жажда, 2018 — красное, иссеченное желтыми нитями лицо. Становится понятно, что всадников на конях в картине Стихия. 1992 — кружит красный знойный ветер.


Здесь абрисы, очертания коней, кустов и деревьев, все заштриховано метелью. Но по верхнему краю — кусочек ярко-синего неба бросает блики на снежный наст.

Кузнечик, 2019 г.
Кузнечика нет, мы видим лишь лицо девочки, которая, лежа на земле, смотрит куда-то вниз. Застыла, боясь вспугнуть. То есть Бальжинима может писать и тишину!

Как смешивает, сначала раздробив, цвет. Так смело соединяет художник разные жанры живописи. Его пейзажи — полны действия. В портретах проглядывают пейзажи. В натюрмортах — натура не мертвая, живая: рядом с обычным букетом в вазе всегда расположится какое-нибудь одушевленное создание — птица, кошка или девушка.

Беспокойный ландшафт с горами, округлой, как и деревья, формы. Кроны с ветвями из темных ягод и цветов, крупных лиловых колокольчиков, красных листьев, в которых звенят стрекозы, порхает бабочка. Пасется пара лошадей. В глубине картины два косаря правят свои стальные косы. Их поджидает собранная женами снедь — хлеб, банка густой сметаны, перья зеленого лука с огорода и, конечно, мясные сытные буузы. Вот закончат стучать и подойдут обедать.


Из тех полотен, в которых пейзаж становится деталью другого жанра, такого, как портрет. В медь обветренные щеки, изморозь-седина на усах и висках, брови над спокойными глазами кустятся, как трава вдоль дорог, выше — лоб старика в холмистом рельефе морщин, прорезанных временем.

Верхом на огромном красном коне — не юноша, как в «Купании красного коня», а трогательный голыш с бубенчиками. Глаза коня и глазки мальчика — одной раскосой формы. Рядом на мягко-пологих холмах бродят круторогие бараны, как символ мужского плодородия. Где-то там, вдалеке пасет овец бабушка с седыми прядями. Еще дальше — дуган с загнутыми золотистыми крышами. Золотистые, белые облака, пара лебедей и чайки в небе. Все в этом полотне наполнено силой, которую еще вберет этот малыш, когда узнает всю красоту и мощь этого мира.

— Родился в селе Улан-Булак, Агинский Бурят-Монгольский национальный округ, Читинская область, СССР. Семья переехала в Могойтуй.

Был период в 90-е, когда все слои населения ездили, оказывается, за товаром через границу на автобусах. И наше невзрачное село проезжали, и даже не замечали, наверное. Считалось, такая глубинка.

В те времена мы мечтали учиться в Иркутске. Там был уровень. В Иркутск я попал. Но не на художественно-педагогическое, а на декоративно-оформительское. Знали, выпустимся, можно будет оформлять дома культуры и ленинские комнаты, доски почета, писать плакаты. Партия, когда управляла, заказ был всегда, художники на этом жили, и больше ничего не надо было, особенно сельским ребятам. Они так, очень прозаично думали.
А мне немножко большего хотелось. Меня начали подзадоривать, давай, давай. Ну и вот учиться стал. Все медленно, у нас в селе ведь ни художественной школы, ничего не было. И вот начинаешь понимать, что ты готов идти. Времени уходит много на то, чтобы это постичь. А нельзя быстро взять, потому что знания же постепенно появляются. После училища мне сказали, дальше надо учиться, потому что я вроде бы настойчивый. Ну и в 1975 году я поехал в Питер, тогда Ленинград, учиться: был СССР, республики имели значение, направление на учебу дали.

ЗОЛОТАЯ ВОСЬМЕРКА

— Приезжаю в Ленинград, там Тайсаев учится (1975-1982), Шенхоров (1975–1981). Потом Тумен Манжеев приехал учиться (1978–1985). Потом Шура Дугарова, сестра поэта Баира Дугарова. Валентин Базаров (1973–1979). Я учился с 1975–1981.

Все — Базаров, Тайсаев, Манжеев, Дугарова, Шенхоров, Доржиев окончили академию, тогда Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина. А в Москве учились Римма Жимбиева в Московской художественно-промышленной академии им. Строганова на кафедре художественной керамики (1975–1980). Алла Цыбикова окончила в 1976 году Московский государственный художественный институт им. Сурикова, факультет живописи, мастерская театрально-декорационной живописи.

И вот эта золотая восьмерка вернулась в Улан-Удэ, и как много было ими сделано для ключевых объектов культуры, общественного пространства и настроения, как их творчество обновило и укрепило дух народа в целом.

Работы Аллы Цыбиковой — монументальная фреска «На земле Гэсэра» (1982) для фойе нового тогда театра бурятской драмы, рисунки для заново обретенной техники гобеленов, ее мистические птицы на многочисленных живописных полотнах.

Римма Жимбиева — это произведения, сделанные на Ломоносовском заводе, первом в России, основанном Елизаветой, производстве художественных изделий из фарфора. Ее, Риммы, торжественный в своей простоте и белоснежном великолепии большой сервиз «Сагаалган» (1980), самого этого названия не было слышно с 30-х годов, когда праздник был запрещен.

Тумэн Манжеев (1957–2004) — это впервые дизайнерское оформление полиграфической продукции, которую вдруг стало возможным выпускать в свободном режиме. Также Манжеев — иллюстратор книг, создатель герба и флага Усть-Ордынского Бурятского автономного округа (1996) совместно с Мариной Дамбиевой. 

Чингис Шонхоров — это «Торская долина» (1979), полотно, с которым можно войти в историю бурятского изобразительного искусства, даже ничего больше не сделав. Но сделал немало, включая иллюстрации к заново прочитанному эпосу «Абай Гэсэр», о богатыре, который спустился с неба в помощь страдающему на земле народу.

Баир Тайсаев — ярый патриот, который даже разговор о погоде мог превратить в конфликт, а волны Байкала в своих рисунках наделить особой крутизной и силой.

Валентин Базаров (1943–2016, 73 года) — со своей керамикой: вазами, настенными декоративными блюдами, а также графикой, где пятью-семью летящими линиями создан лирический пейзаж, от которого не отвести глаз. Три года, 1992–1995, был председателем правления Союза художников Бурятии.

— Мы учились серьезно. Но со временем больше вспоминаются смешные истории. Многие связаны с Валентином Базаровым, который был мой друг и вообще — личность необычная. Если рассказывать, то авантюрный роман получится, ситуации исключительные, опасности, тупики, удачный финал.

Ходили на землячество. Морозец, поздняя осень. Мы все трое пошли: Шенхоров в пальто с бобровым воротником и в бобровой шапке, основательный. Я рядом, в клетчатом пальто, тогда модном. Валентин Базаров в тонкой кожаной курточке, на голове зеленая шляпа, в руках баул фельдшерский.

Шенхоров так на Базарова смотрит и говорит: «Перейди на ту сторону улицы. Как будто мы ничего общего не имеем. Позориться с тобой!» А я подыгрываю, разрешения спрашиваю: «Мне-то можно?»
«Иди, раз ты вышел со мной!» — Чингиз такой был. Сразу ему солидности академика хотелось.

Как-то я только подрамник сделал, просто раму деревянную, которая халявная была. Чингис увидел: «Что это такое?!» Мой подрамник взял, в окошко выкинул: «Закажи новую раму!» Ну ладно, я согласился. С трудом, но сделал получше. Вот у него такие были замашки.

Да, а Валентин тогда шел по другой стороне. Пришли на землячество, а там коллективный разгул. Кирдык. Как вне своей среды иногда люди себя ведут! Мы, парни, как девушки там ходили, скромные. Боялись, как бы нас те девушки не побили.

Однажды Валентин был голодный. Придумал: зашел в ресторан с группой африканских товарищей, сел неподалеку от них, заказал себе чай, а им послал бутылку шампанского в подарок. Когда товарищи стали благодарить, помахал рукой, и выкрикнул имя африканского бегуна-марафонца, который тогда гремел на весь мир, те возликовали, пригласили его в компанию, и дальше они вместе гудели.

Такие весёлые люди у нас были.

БРЕМЯ ПЕРВЫХ

В сорок лет Бальжинима Доржиев пишет картину «Возвращение с ярмарки». Может, неосознанно, но выбрал в название такой оборот русской речи: ехать с ярмарки, это когда хотят сказать, что возраст уже за сорок, позади половина жизни, или еще сильнее, о том, что все главное уже произошло.

Но приглядимся. Увидим совсем не грустное, а даже веселое возвращение с базара. Проданы товары свои, значит, было что продать, а на вырученные деньги куплены вещи нужные и просто радостные, без которых не обойтись. На возу — велосипед, тюк в заплатках, наверное, с мукой или тканями. Канделябр с семью свечками водрузили на голову лошади, в чью гриву вплетены ленты и бусы. У колес телеги бежит собака, на обочине — толстый тарбаган, а чтобы было ясно, что конец лета, рядом нарисовано облако с дождем, и какой-то овал, в котором плещется озеро с парой лебедей и облачков.

Ход времени подтвердил — все только начиналось.

Началась новая история страны.

Первый съезд народных депутатов принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР 12 июня 1990, с 1998 — День России. Помним конфликт Горбачева и Ельцина, августовский путч 1991-го и, в конце года, развал СССР. Парад суверенитетов, после обращенного к автономиям Ельцинского: «Берите столько суверенитета, сколько можете проглотить». Этнотерриториальные конфликты, переросшие в локальные войны. Экономический кризис, а попросту обнищание народа.

— Сижу в своей мастерской, тогда на улице Бабушкина. Работаю, но давно без денег. И вдруг ко мне приходит делегация из бурятского театра. Рассказывают, что у них художники меняются, надежного человека нет, планы срываются. И говорят, ты давай к нам в театр приходи, у нас твоя зарплата будет сто рублей в месяц. Я так обрадовался: сто рублей каждый месяц! Просто шок!

Пошел и мне там очень понравилось. Артисты, такой оптимистичный народ. Даже если временами плохо, бедно живут, мало получают. Но смеются, и все равно все в каких-то творческих мыслях, в своих планах! Еще было с чем сравнить: у нас художник, если в унынии, то пьет и пьет, вроде выхода никакого нет. А в театре другой настрой, мне народ пришелся по душе!

Так принял пост. С 1991 по 2013 год. Бальжинима Доржиев — главный художник Бурятского государственного академического театра драмы им. Хоца Намсараева.

— И мне повезло. Юрий Бальжинимаев (1945–2024, 79 лет) работал тогда замдиректора по хозяйственной части. Подружились, мы с ним земляки, он наш агинский, хамниган настоящий. Еще он тоже в Ленинграде учился, в ЛГИТМИКе, в 1974 году получил диплом экономиста-организатора театрального производства. Был директором театра кукол, замдиректора театра оперы и балета (1984–1989), замдиректора по экономическим и общим вопросам театра бурятской драмы (1996–2009), замдиректора русской драмы. Вот он тоже легендарная личность. Мог многоходовые операции делать, добывал деньги для театра.

Он единственный человек, который понимал меня. И главное — очень начитанный человек, образованный. Знал историю театра и направления в искусстве знал. Я предлагаю какие-то новые идеи. А он, кому надо, объяснял, чем мое решение сценографии интересно, что это — конструктивизм, это решение отсюда, другое оттуда. Бывало, не хотели принимать, потому что расходно получается, ну, то есть дороговасто для бюджета.

Доржи Сультимов написал пьесу по роману Сэнгийн Эрдэнэ, в 2000 году поставила Туяна Бадагаева спектакль «Встретимся в той жизни...» Люди плакали. Монгольский писатель, сам бурят из Еравны, создал роман в конце жизни, вспоминая о том, что пришлось пережить его семье и другим бурятам, которых репрессии 30-х годов изгнали в Монголию, где их тоже ждали страдания.

Полмесяца ходил, не мог решение найти. Больше литература, не сценический материал. Там степи и все. Какой эквивалент? Я выучил пьесу, искал, на что опереться. Потом решил и создал такого, крупного Будду, это редкость, но в общем придумал. Предложил радикальную идею — действие разворачивается у подножия Будды, так что зритель видит только основание скульптуры. Директор говорит, нельзя ли попроще сделать, у нас денег нет. А наш Бальжинимаев поддерживает, хорошая идея, давайте сделаем, ну и режиссеру нравится. В общем, люди в изгнании, но человек ко всему привыкает, влюбляются, жизнь идет, хоть время их не щадит, власти преследуют за инакомыслие. Но вот их расстреливают, и тогда телеги переворачиваются (как повозки жизни), все убиты. И спускается большой саван на них снежный. Снег падает и все закрывает. Ну вот так. Зрителей тронуло. И Госпремия была.

Так, сам того не замечая, художник Бальжинима Доржиев в своем театральном мире, можно сказать, предвосхитил одно очень важное событие реального мира. А именно буддийского мира России — явление народу Сандалового Будды, Зандан Жуу — фигуры, сделанной при жизни Будды Шакьямуни две с половиной тысячи лет тому назад. Спектакль вышел в 2000 году, Сандаловый Будда с 1930-х хранился в запасниках краеведческого музея, в храме православном, в 1991-м был доставлен вертолетом в Эгитуйский дацан, в Еравну, на родину героев романа и спектакля.

В 2003 году вышло решение Буддийской традиционной сангхи утвердить в качестве буддийских святынь России статую Зандан Жуу (Сандалового Будды), Атлас тибетской медицины, Драгоценное тело Хамбо-ламы Итигэлова.
В мае 2008 года Эгитуйский дацан открыл специально выстроенный храм для большого, 2,18-метрового Зандан Жуу.

– Из памятных был спектакль «Сострадание» по роману Батожабая«Похищенное счастье» в 2012 году. Режиссёр-постановщик Юрий Александров (вставить имя), художественныйруководитель театра(снять слово =театра) Сергей, Цырендоржо Бальжанов. Я предложил сделать огромный круг – сансарын хурдэ – колесо жизни (круговорот рождений и смертей живых существ), на котором и происходит все действие.

При входе в мастерскую Доржиева, в коридоре Союза художников, на картонной сценической коробке читаем: Бальжинима Доржиев, макет спектакля «С.С.С.Р — Союз солдатских сердечных ран». Лауреат Госпремии Республики Бурятия 2005 год«. В год 60-летия Победы пьесу Геннадия Башкуева поставил Владимир Кондратьев.

Вообще два десятилетия с 1990-х — было время первых. Как сказал бы тот же бурятский драматург Башкуев — Бремя первых. Когда-нибудь кто-то непременно напишет диссертацию с названием «Роль театра бурятской драмы в деле возрождения идентичности бурятского народа 1990-2010». Начнем с того, что, когда многие стали забывать родную речь, хранил ее театр бурдрамы, который в шутку называли «заповедником бурятского языка». Сюда приходили послушать, как звучит родное слово.

Сагаалган официально празднуют с 1990 года. Местом встречи стал театр бурятской драмы, здесь сначала собирались все вместе, через несколько лет — по землячествам, теперь, вроде, поплеменно, общностями: булагаты, хонгодоры, хори-буряты и эхириты.

Сагаалган, как действо, ставил тогда Сергей Бальжанов. Оформлял — Бальжинима Доржиев. Задачей главного художника было оживить пространство не только сцены, но и фойе, и зрительного зала. В 1992 году Бурятская АССР получила название Республика Бурятия. Постепенно, по крупицам восстанавливали традиции, составляли картину народных праздников в спортивных состязаниях, свадебных обрядах.

— Первые Сагаалганы — на таком воодушевлении! Народ валит, мест не хватает всем. Позже решили разные представления делать: первые отделения для землячеств: день для хоринцев, день баргузинцев, день кяхтинских и так далее, второе — общереспубликанское.

Собралась такая инициативная группа: главный режиссер Сергей Бальжанов, актеры Баир Дышенов, Баста Гуруев, Эрдэни Жалсанов, завлит Доржи Сультимов, журналист Александр Махачкеев, Петр Шаблин.
Искали материалы, истории, поговорки, обыгрывали особенности диалекта. Для развлечений в фойе продумывали игры, шутки, конкурсы — хребтовые кости разбивали, мешочки бросали. План театра мы выполняли, начали зарабатывать немножко.

Мы были как зачинатели, потом люди в оперном театре стали собираться, ехор на площади Советов, на площадке под танком танцевать.

Но каждый раз обыгрывать знак года, придумывать новое — тяжелая миссия. Мы показали, как, и потом празднование перешло в народ, в деревни.

Такое время было — партия вожжи отпустила. Все посыпалось. А нужно было понять свое единство. Сагаалган народ сам хотел, жажда была, по-бурятски сказать: «Ангашоо» — пить хочется родниковой воды аршана! И людям стало веселее жить!

Пришло и время открывшихся границ, время сцены, которую открыли коллективам из Монголии, российским приверженцам буддийской веры. С «Чингисхана» по пьесе Булата Гаврилова в постановке Сергея Бальжанова в 2005 году начался Первый кочевой международный театральный фестиваль «Желанный берег». Еще приезжал колумбийский однокурсник главрежа по ГИТИСу, его инсценировка романа «Сто лет одиночества» Маркеса — спектакль «Простодушная Эрендира» захватил все пространство театра, от входа до сцены. Прибыл некий англичанин, чтобы поставить Шекспира — «Сон в летнюю ночь» с любовным зельем и веселой путаницей в языческом волшебном лесу.

Всего в арсенале художника-постановщика Бальжинимы Доржиева — двадцать пять спектаклей.

— Я уже выходить начал сам на сцену, — улыбается Бальжинима. — Однажды не хватало людей в массовке. Мне быстро грим сделали. Одна наша артистка идет на сцену, видит, впереди артист, думает, кто это? Я вклинился в массовку, хожу. Она за кулисами отдышалась, говорит: «Артист какой-то интересный, новичок. Откуда? На репетиции не видела», – интрига! А когда узнали, что я, смеялись.

И «темноту никак не включают», он заранее договорился. Все. Обмяк. Я его волоком. Из-за кулис слышу: «Тяни, тяни его!» Про себя думаю, еще немного, еще полметра. И настоящее страдание написано на моем лице — тяжело! А наши покатываются: «Мизансцена такая сильная! Аплодисменты вам!»

Бродячие артисты, 2020 г.
Этой картиной Бальжинима будто простился с тем давним, 22-летним, ярким, на все цвета радуги расписанным, театральным периодом своей жизни. Идет-летит лошадка. С лошадиной сбруи свисают две маски — трагедии и комедии, символ театрального искусства, еще и символ актерской профессии, способной проживать весь огромный спектр чувств и эмоций. Каких, расскажут лица тех, кто едет в повозке, земных небожителей. Еще немного и вся группа, покинув стихию земли и воздуха, растает в надлунном эфире.

КОЛОДЕЦ ВОСПОМИНАНИЙ

И вот в шестом периоде жизни, согласно законам тибетской медицины, с 60 до 72 лет, когда, «человек добился всего того, что хотел, он признан и почитаем, и теперь не спеша разворачивает свои дела», — с 2015 года начинается новый период. Бальжинима свободен от официального регламента работы. И обращает взгляд в детство.

Вокруг колодца — суетливая пестрота, а ясная картинка — по центру, где в тишине и влажной глубине висит ведро, и в нем, как в зеркале, отражается высокое небо с облаком и верхушка желтой кроны.

Летний день моего детства, 2015 г.

— Увидела картину «День моего детства». И меня что поразило? — как можно не просто нечто сюжетное создать, а чувство описать? Саму радость, тайну и восторг. А если я такое же сделаю? Это же не будет плагиат, если с вашего разрешения напишу про свой день? Ну, может, назову иначе.

— В ваше название можно добавить «По мотивам картины Бальжинимы Доржиева».

— Со ссылкой. Вот-вот, отлично. Представляете? Я тогда начну сейчас думать, чем наполнить это полотно.

— Сначала понять. Но когда пишете, лучше не думать, не тянуть долго. Пишите сразу. Надо же выбросить энергию. Быстро! И когда напишешь, увидишь — картина естественная получилась. А все время если задумываться, застывать, разрывы видны бывают.

Вот в работах рубежа 80-х видно — у меня очень много сил, энергии. Я был молод и силен. Есть энергия, но, извините, просто ватты. А тут — Танец орла. 2018, Як-одиннадцать. 2018 —мегаватты. Не, столько, скажем, желания, а энергия, сюда вкинута, вброшена.


— Помните, когда железный занавес открылся, делегация Союза художников Бурятии впервые поехала в Монголию. Вернулись, и кто-то сказал, мы учились в европейской культуре, а теперь такое чувство, как будто нам влили чужую кровь.

— Национальное искусство, как часть религии, это в теократических государствах, Монголия недолго была такой. А сегодня представить мир без древнегреческого, например, искусства, культуры других эпох — невозможно. Искусство всегда рождается на стыке, в симбиозе многих культур. Культуры обогащают друг друга.

В советское время у нас было все распыленное как бы, нас так воспитали: для родины. Чуть шаг влево-вправо, и ты злодей. То есть свое особенное нужно было прятать. Но все равно, такие легендарные личности остались же. Они боролись за себя. Допустим, тот же Валентин Базаров. Боролись, потому что неординарно они думают о себе, я не про самоуверенность, а осознание своих задач, уникальности дела.

А таких людей было полно у всех народов. Такими были кяхтинские наши великие земляки, о которых отец ваш, Владимир Бараев, писал: купцы Сабашниковы, через них Кандинские.

Вот у вас отец творческий человек — это же здорово! Вот у меня сын — во втором поколении художник. Думаю, ему уже легче идти было. Легче. Мои дороги были непонятные: что исправлять, что так, что не так.
Сын — очень чёткий. Да, он знает, что делает.

Зорикто (род. 1976) — воплощение слов отца Бальжинимы о симбиозе культур. Именно он, художник с мировыми проектами, наградами, званиями, работает на стыке эпох, школ, традиций, технологий и направлений творчества.
В его работах сливаются академическая европейская школа и новый стиль, который он сам определяет, как ваджра-панк. Национальное и универсальное, народное и глобальное измерение современной культуры.
Поражает изысканность, которая рождается одухотворенностью и виртуозным мастерством художника, в соединении с выверенностью и механистичностью технологий печати жикле, репродукций на ткани.

Работа в коллаборации с дизайнерами модных брендов, модели с репродукциями для худи, курток, пуховиков — удивительный пример, когда высокое служит утилитарному, фрагменты произведений искусства становятся элементами одежды, образа человека.

— Видела запись, где Зорикто говорит, что-то вроде: как только ты начал делать интерьерку, считай, все кончено. А жить на что? Хотя, нынешний тренд — какое-нибудь большое пятно на поверхности холста, тоже «имеет место быть».

— Тут нужно найти золотую середину. Картины-пятна предлагают не художники, а архитекторы, они оформляют пространство. Живут такие картины недолго: старики уйдут, дети спрячут в чулан.
Как случилось с Метелкиной, например, ее полотна штабелями вынесли на выброс. Собрал все Лев Бардамов. Заметьте, не самовар он сохранил, а картины художника, которая была сильнее многих маститых, официально признанных в 70-х мастеров.

— Он и самовары собирает. Я была в его галерее: там и костюмы, и грампластинки, и книги, и все сразу. Десятки тысяч экспонатов, все, что можно назвать материальным и духовным наследием.

— Хорошо, что у нас такой человек есть. Помогает развитию культуры.

— Слышала, вы осенью собирались в творческую экспедицию с Бато Дугаржаповым.

— Да, но перенесли. Ищем новые пути. Многие говорят, надо учиться у художников деловой путь искать. Парадоксально, но, если они начинают искать, могут продуктивно искать ходы сами. Хотели поработать с Бато, это же интересно, с ним поработать.

— Конечно, очень интересно. Я видела сюжет из Гурзуфа, где художники собираются на традиционный пленэр, общение у них творческое идёт. Бато пишет этюд, а кто-то рядом шутит: пять взмахов кистью и — два миллиона!

— Мне кажется, деньги — это важное удовлетворение от работы. Было бы написанное, а деньги догонят, именно твои деньги. Да, пусть у него будут деньги, то есть он же добился этого!

— Его недаром называют самым известным современным импрессионистом России! Такой силы и масштаба личность. И родился тоже в Забайкалье, в 1966 году в Дульдурге.

— Но буряты вообще способные люди! В целом сказать — буряты могут воспринять и сделать своим, переплавить многое.

Наши доказали, что хорошие воины, особенно танкисты, десантники. Наше наследство монгольское это. Ну, воспитание хорошее, дисциплина. Есть народы, особенно во время войны способные, есть крупные числом народы.
Бурятия первая по количеству Героев России среди регионов за время специальной военной операции (СВО), это еще прибавить из Иркутской области, Забайкалья, и русских, которые тоже наши, буряты. 19 уроженцев Бурятии стали Героями России. 10 — посмертно.

Память, 2015 г.. Картина написана в год 70-летия окончания Великой Отечественной. Опять на все полотно — лик, лицо матери. Скорбное. Суровое. В обрамлении круговорота событий — женская фигура с ребенком на руках, военный в фуражке комиссара, красноармеец в буденовке, пустая каска, хроникальные кадры Победной весны, цветы яблони, высокий мыс у моря, красная река...

И кто бы мог подумать, что кровавая эта речка дотечет, доберется до мальчишек с самой поэтичной изобильной картины Дички. 2016. Три мальчика на яблоньке. Дерево, конечно, необычное — уходит в облака, а ветки толстые, как у сосны. Герои — Робкий, Поэтичный, Уверенный, выросли, не сегодня-завтра ждет их воинский призыв, в этом 2026 году — им восемнадцать-двадцать.

Рядом на развороте альбома — Хун Шубуун, 2021 г. Лебедь-мать, прародительница одиннадцати бурятских родов, прижимает к себе своих детей.

— Материнское счастье — это же не меньшее счастье, чем творчество, — уверен Бальжинима Доржиев. — Человека сотворили! Живое существо, пахнущее, кричащее, чего там говорить? Это вам не холст написать!

На этом месте остановимся, чтобы сказать отдельные слова благодарности за двух талантливых мужчин в одной семье — жене Бальжинимы и маме Зорикто — Римме Доржиевой. Столько лет, с Иркутского училища, быть рядом, еще и заниматься творчеством самой! Заслуженный художник Бурятии, она начинала в группе мастериц с работы над занавесом для Бурятского театра драмы им. Намсараева (1981), вчетвером ткали огромный гобелен «Подснежник». Еще одной работой для общественного пространства, холла Национальной библиотеки, стало панно-гобелен «Наш край» (1991). Гобелен — плетение из конского волоса или шерсти яка — требует особого мастерства и терпения. Теперь технику ручного ткачества Римма Доржиева передает своим ученикам.


- У нас не принято громкие слова говорить. Чувство выражается в другом: мы смотрим в одну сторону, нас интересуют одни и те же вещи, мнение ее очень важно, я прислушиваюсь всегда.

Мы с Риммой учились в Иркутске, женились, сын родился. Начал я учиться в Питере, стали снимать квартиру недалеко, во Всеволожске. Всегда вокруг было много друзей, разговоров об искусстве. Сын начал рисовать. Мы этим жили, и он по другому пути никак не мог бы пойти. Творческая семья наша.

О женских образах в творчестве Доржиева тоже нужно писать отдельно. Разного возраста, как Эхэ, 2016 г. и Дангина, 2016 г. В разных состояниях — Зов (Летят лебеди), 2015 г., Предчувствие полета, 2017 г. Женщины сильные, на взлете, лиричные, грустные, в любви, в спокойной уверенности, как Хозяйка очага, 2022 г. — защитница, воительница —колчан за спиной, лук наперевес, ребенок на руках — стоит прямо, утверждая свой нрав и жизненную силу.



«С возрастом интерес другой», — говорит Бальжинима. Наверное, прямое подтверждение этому — меняющийся образ Буха-нойона в полотнах Доржиева, которые он писал с периодичностью в три-четыре года. Красный бык, 2019 г. — прародитель бурятского народа предстает перед нами на пике своих сил в образе Быка, чей торс и рога выше облаков. Затем Буха-нойон, 2010 г. — в положении удивительного спокойствия и гармонии лежит он в паре с прекрасной дочерью Тайжи-хана, после того как она чудесным образом забеременела от его взгляда, и теперь их глаза прикрыты, а взор обращен внутрь, к зарождению живого. Буха-нойон, 2022 г. — с колокольчиком под дугой. Везет колесницу жизни. В небе — диск солнца. Легкие колеса катят в даль — пеструю, светлую, солнечную.

«В 2025 году меня позвали сделать выставки в Красноярске, Хабаровске, в Комсомольске-на-Амуре, в Омске. А здесь, в Улан-Удэ, думал, людям все равно, — говорит Бальжинима. — Но на выставке, которая сейчас идет в нашем Художественном музее имени Сампилова, вижу, людям интересно. Выставка продлится до конца февраля 2026 года».

Всех зовем: приходите, смотрите! Взрослые, дети, школьники целыми классами, студенты группами. Увиденное обязательно останется в душе.

А кто-то потом скажет, что посмотрел выставку Бальжинимы Доржиева и решил: «Я буду художником!» Такое будет точно.

Творчество художника как будто включает свет внутри тебя, ты видишь — впервые или снова.

Дед посадил маленькую внучку на коня, жесткая шерсть колется, земля — очень далеко внизу, сейчас свалишься, надо крепко схватиться за гриву.

Зимой, конечно, прилипла к ледяной ручке двери, а говорили ведь, не трогай языком! Летом из запретного манит колодец. Пока никто не видит — подойти, встать на цыпочки и крикнуть вглубь: ух!

В палисаднике — высокий куст, оживший от птиц, ствола не видно: облепили ветки, ягоду клюют.

Прабабушка в белом платочке на свежевымытом крыльце. Сидим. Смотрит строго, в русской деревне учит меня, трехлетку, бурятским словам: чтобы знала, не забывала!

Все, почти все, забылось...

А Бальжинима напомнил! Сохранил, нарисовал, написал. Лично для каждого, для всех, кто родился в 50-60-х прошлого века, и позже, и на столетия вперед!

Потому-то Бальжинима Доржиев есть — народный художник Бурятии. И России.