Литература

Вечная коновязь дружбы трех народов

16 ноября 2018

210

В своих творческих исканиях Шагдар Байминов всегда был верен принципу – находить связь современности с историей, доказать их единую метафизическую природу с целью сохранения и возрождения национальных форм мысли и творчества.

В основу поэмы «Сэргэ хадын сээжэдэ» («На груди скалы-коновязи») положена легенда о Лэвээнтэе, известная у тункинских и закаменских бурят. Согласно легенде, после поражения монголов в ходе их восстания против маньчжурского владычества в 1755-1758 гг. в Западной Монголии, один из активных его участников Лэвээнтэй, уходя от преследования врагов, скрывается на землях Закамны и Тунки.

В это историческое время Присаянье, как и вся Сибирь до Амура, согласно Нерчинскому договору 1685 г. о разделе территорий между Россией и Китаем, отошло к Российской империи. Волей судьбы оказавшись разделенными границей, буряты и монголы не прерывали родственных связей. Когда Монголия оказалась порабощена маньчжурами, бурятский народ, сопереживая этой великой трагедии, сложил немало преданий, легенд, песен, а также улигер «Шоно баатар». Шоно батор — историческая личность, младший сын Джунгарского хунтайжи Цэван-Рабдана. Из-за родоплеменных междоусобиц и клановой борьбы он в 1730 г. вместе со своими верными соплеменниками — ойратами покинул Монголию и принял русское подданство. Верно служа России, он умер молодым в Калмыкии.

Ш.Байминов показал Лэвээнтэя в начале поэмы бесстрашно сражающимся с превосходящими силами маньчжурских завоевателей, огнем и мечом подавляющих восстание монголов. Израненный герой, потерпев поражение, бежит в Россию, чтобы найти там помощь для дальнейшей борьбы с поработителями Родины.
В маленьком домике у подножия Алтая схоронились от страшной войны бабушка с семилетним внуком. Старуха Ботол, как хранительница памяти народа, умеет лечить, знает тайны лечебных трав и минералов. Она вымыла раны героя отваром арсы — можжевельника. При помощи «жильного камня» «шүрбэһэн шулуун» она смогла соединить разрубленные надвое жилы героя.

На прощание старуха Ботол завещает ему: "Арюун үһөө нэхэлгые / Абажа яба зүрхэндөө!",- гээд,/ Гарууди хээтэй бэһэлиг/ Гартань хүгшөө зүүлгэбэ«. «Священную месть / Неси в своем сердце!- сказав,/ С образом Гаруди перстень ему/ На палец старуха надела».

Этот перстень должна была признать дочь старухи, выросшая у отца на другой стороне границы, а Лэвээнтэю предстояло найти ее. Перстень с двуглавым Гаруди, данный Лэвээнтэю, становится своеобразным оберегом богатыря.

Гаруди (или Гаруда) — в индуистской мифологии царь птиц, ездовое животное Вишну, изображается в виде существа с человеческим туловищем и орлиной головой, крыльями и когтями. Он воюет со змеями (нагами), является их «пожирателем». В буддийской и ламаистской мифологиях — это огромная птица, победитель змей. В поэме Ш.Байминов создает новый образ — символ Гаруди с двумя головами, ассоциирующийся с двуглавым орлом на гербе Российской империи. В описываемый поэтом исторический момент Россия набирала мощь. В пятой главе поэмы есть указание на Семилетнюю войну, где русские войска одержали блистательные победы. Россия — единственная надежда Лэвээнтэя, и то, на его руке в начале героического Пути перстень — талисман с изображением Гаруди — символично вдвойне.

По мифологии Гаруди противостоит змеям. Монгол Лэвээнтэй сравнивает врагов — маньчжуров со змеями: у них сердца, как язык у змеи, раздвоенные от злобы и яда ненасытной жадности («Хобдог сэдьхэлэйнгээ хоронһоо/ Хоболтожо хоёрлоһон зүрхэтэй...»; «Дайсан могойн хорон/ Дариин шабаар шарбаад,/ Дайда уужам Монгол орон/ Дайнай галаар шатаа». («Врага змеиный яд/ Хлестнул пороховой дробью,/ Широкая страна Монголия/ Загорелась огнем войны»). И предатели-богачи, забывшие о чести и родине, уползая, как змеи, переходят на сторону врага.
В актуализации мотива героического Пути важная роль отводится образу-символу «меч», который в поэме наделен способностью изменить ход событий. С первой символической идентификацией губительного меча, несущего в себе смерть, страдание, автор выстраивает ассоциативный ряд: кровь и грязь — мертвые тела — душевное состояние мести, ненависти, граничащего с одержимостью: «Наадажа түлэг байһандал,/ Наншалдаандаа шунажа,/ Дайсанай нарин хүзүүе/ Дахинаа хиргажа эхилнэд». ( «Словно играючи,/ Одержимые боем,/ Тонкие шеи врагов/ Продолжают рубить»); «Дайсанай хүүрһээ обойһон/ Дабаан эндэ үндынэ,/ Шуһан газар хоёрһоо/ Шабар зуурмаг тодорно». («Из вражеских трупов сложенный/ Перевал здесь поднимается,/ Кровь с землей смешавшись,/ В грязь превращается»).

Вторая символическая идентификация — меч оберегающий, освобождающий, его функция — быть на страже. В третьей главе, в сцене противоборства с медведями, а в четвертой главе — со змеей, меч оберегает жизнь. Змея легла кольцом вокруг золотого перстня девушки Аюу и изготовилась к прыжку. Но тут подоспел Лэвээнтэй и молниеносный его меч спас жизнь Аюу: «Шас» гэһэн абяанһаа/ Шара хорон сэсэршоо./ Шуһа һүргөөд могой/ Шүрэб шэнги мушхашоо«. «Со звуком „шас“/ Желтый яд разбрызгался./ Брызнув кровью, змея,/ Как шуруп, завертелась». Аюу, благодарная Лэвээнтэю за спасение от змеи и весточку от матери, влюбляется в него. Лэвээнтэй в ответ клянется ей девятью драгоценностями, Солнцем и Луной в искренности своих чувств.

Еще до встречи с Аюу Лэвээнтэй начал рубить через скалу-коновязь проход на север. Его титанический труд, огромные физические усилия — продолжение мотива одержимости, давно используемого в мировой эпической поэме. Фархад — герой многочисленных поэм, написанных в подражание поэмы Низами «Хосров и Ширин», одержимый любовью, прорубил проход, чтобы узреть лик своей возлюбленной. Еще один герой — Меджнун, одержимый любовью к Лейле, вошел в мировую литературу благодаря поэмам знаменитых поэтов Востока Низами, Навои, Физули и др.

В отличие от этих героев восточных поэм, герой Ш.Байминова одержим стремлением создать вечную скалу-коновязь, тем самым открыть дорогу на север, к России. Эту идею героя поддерживает его новый друг — беглый русский ссыльный Митр, вступивший в конфликт с силами зла, расправившись с сыщиком, пришедшим по его следам. Символическая встреча Митра и Лэвээнтэя, их совместные усилия, родство стремлений к свободе, надежда на счастливое будущее народов России и Монголии выражены словами Митра, полными глубокого метафорического смысла: «Хожомой ехые һэрюулхэ/ Хонхын хэлэ зохёое./ Түрэ засаг шэнэлхэ/ Түүдэг дээрэ тохёое.» «Большое будущее будящий/ Колокола язык создадим./ Власть в государстве обновляющий/ Костер на скале зажжем». Митр сравнивает одержимый труд Лэвээнтэя с битвой во имя будущего.

К друзьям на скале присоединяется бурят Банчиг, отец Аюу. Он убивает второго сыщика, выследившего Митра. Втроем, Лэвээнтэй, Митр и Банчиг, на скале-коновязи дают друг другу клятву верности в дружбе, вечного братства. Скала-коновязь — это центр Пути эпического героя. Скала-коновязь онтологически связывает вертикаль земли и неба. В поэме Ш.Байминова Лэвээнтэй, потеряв родину, в Тунке обретает новую, возле скалы-коновязи встречает свою любовь- красавицу Аюу. В Монголии его семья и близкие были убиты врагами, которые разорили его улус, сожгли его сэргэ. Здесь же ни один враг не сможет срубить или сжечь его скалу-коновязь. Эта его коновязь, созданная усилиями его друзей-побратимов, русского и бурята, вечна, как вечна Земля и вечно Синее небо.
Являясь неотъемлемой частью народного быта, коновязь-сэргэ считается у монголоязычных народов одним из самых уважаемых и почитаемых предметов-символов, имеющих также и ритуальное значение. Не разрешалось делать на ней зарубки, срубать их — в коновязи видели место пребывания духа рода, семьи, ей оказывали такое же почитание, как духам огня, местности. При переносе жилища сэргэ оставляли на старом месте, они стояли там до тех пор, пока не разрушались временем. Водружение сэргэ было тесно связано со свадебными обрядами, с появлением новой семьи, нового дома.

В основе эпического сюжета поэмы Ш.Байминова — ситуация, представляющая собой неустойчивое равновесие мировых сил (добра/зла, жизни/смерти) и действие означает временное нарушение и неизбежное восстановление этого равновесия в кругообороте бытия. Бинарность, присущая мифу, проявляется в поэме дуальными моделями: братья-близнецы Лэвээнтэй и Цэрэнбал ищут помощи в России. Цэрэнбал с полководцем Амарсанааном отправляется на запад, к русской императрице, но не достигает цели из-за смерти вождя в Тобольске. Цэрэнбалу удается избежать мести маньчжуров при помощи русской девушки Анфисы и ее отца, он присоединяется к брату. Лэвээнтэй обретает новую родину и любовь, но теряет брата, которого убивает маньчжурский шпион.

В начале поэмы, подведя героя к переходу границы, поэт оставляет его в холодной горной пещере, наедине со своими горестными думами:"Тэмсэлэй гаршаг бэдэржэ,/ Тэнгэри өөдэ шэртэбэ..." («Ища заглавие борьбы,/ Вглядывался в небо...»). В эпилоге уже сам автор, оказавшись в глубоком ущелье скалы-коновязи, смотрит в небо и ощущает страшное смятение: «Уймар түргэн хүндын/ Оёор сооһоо үндыжэ,/ Огторгойе хараа һаа,/ Ойндоо гэнтэ хүлгэжэ,/ Олон юумэ һанахалши». («Если подняться со дна/ Зыбкой маленькой пещеры/,/ И на небо взглянуть,/ В душе поднимется смятение,/ И многое вспомнится»).

Между начальной и конечной ситуациями — весь сюжет поэмы, события, нанизанные внутри рамки. Пройдя через многие испытания, которые в поэме являются трансформированным обрядом инициации эпического героя, Лэвээнтэй своими подвигами, добрыми деяниями в защиту слабых и униженных снискал славу и добрую память последующих поколений.

Эта поэма отображает национально-культурную модель мира, где восприятие природы и ее катаклизмов, отношение к солнцу и воде, к горам и лесам, к детям и старикам, к гостю, к еде — ко всему, что заполняет человеческую жизнь, делает ее уникальной, неповторимой, — все это нашло отражение в творчестве народного поэта Бурятии Шагдара Байминова.
Автор: Туяна Самбялова, журналист, кандидат филологических наук

Литература

98

Сотворение мира: новый миф от Галины Раднаевой

Поэзия Галины Раднаевой полна символов душевных странствий человека в лабиринтах памяти и воображения. Ее мироощущение настолько причудливо, что можно сказать: оно напоминает хранилище памяти об иных мирах и связи времен, образах общей (коллективной) человеческой памяти, и оно мифологично.