БУР

Искусство народов Бурятии

«Сокровеннное сказание монголов» – «Монголын нууц товчоо»

5 апреля 2018

161

«Сокровеннное сказание монголов» – «Монголын нууц товчоо»

«Сокровенное сказание монголов» (далее «ССМ» - прим. Авт.) - «Монголын нууц товчоо»  – по праву занимает почетное место в золотом фонде сокровищниц мировой литературы.
Созданное почти восемь веков назад, оно не потеряло своих достоинств ни как историографическое, ни как художественное произведение.

И летопись, и хроника, и поэма

Исследователи затрудняются дать однозначную характеристику его жанру. Ни одно из определений, принятых для средневековой литературы — летопись, хроника, эпическая поэма — не исчерпывает его содержания и художественных достоинств. Для жанров летописи и исторической хроники в нем избыточный объем текстов, которые принято относить к художественной литературе и фольклору. Наряду с точным описанием исторических событий значительная часть ССМ излагается стихами и великолепной прозой, дополняясь фольклорными фрагментами. Некоторые исследователи относили его к жанру героического эпоса. Но этот жанр отличается размытым историзмом, а то и полным его отсутствием. ССМ — конкретно-историчен. В нем нет апологетики главного героя, показываются как сильные, так и слабые стороны Чингис-хана и других центральных персонажей. В целом стиль ССМ весьма далек от поэтики героического эпоса.

«Сокровенное сказание монголов» опережало свое время, в том числе европейскую литературу, будь то рыцарский роман, эпические сказания или хроники. В нем полнее проявлялись черты будущей литературы — литературы Нового времени.

Непростая судьба «Сокровенного сказания»

У «Сокровенного сказания монголов» была сложная судьба. В самом произведении и вокруг него много загадок. Начать с его названия. В последнее время в научной литературе его все чаще называют «Тайная история монголов».

Вместе с тем, выдвигается еще одна версия, предполагающая, что в оригинале было другое название — «Чингис ханы язгуур» — «Происхождение Чингис-хана». А принятое теперь наименование «Монголын нууц товчоо» дописали китайские переводчики Минской династии, свергнувшей Юаньскую династию монгольских императоров. Китайцы, которым был запрещен доступ к монгольским архивам, воспринимали их как тайные. Впервые эту точку зрения высказал в 1907 г. японский ученый Н.Мичиё. Впоследствии ее поддержали Э. Исихима (Япония), Н. Поппе (США), Э. Хэниш (Германия), Б. Панкратов и Н. Мункуев (СССР) И. де Рахевильц (Австралия).

Мы придерживаемся названия «Сокровенное сказание» поскольку оно уже устойчиво закрепилось в культурном обиходе, начиная со времени наиболее известного перевода на русский язык С. Козина в 1940 г. Как нам кажется, определение «Сокровенное сказание» точнее передает внутреннюю, монгольскую точку зрения, а «Тайная история» — внешнюю, в данном случае, средневековых китайских ученых. ССМ написано как взволнованная исповедь о своем времени в назидание потомкам.

Монгольские оригиналы ССМ, вероятно, погибли при пожарах императорской библиотеки и при уничтожении минскими повстанцами захваченных обозов отступающих монголов. Однако, если одни китайцы уничтожали, то другие китайцы приложили много усилий для сохранения культурного наследия монгольской юаньской династии. Были скопированы в китайской транскрипции монгольские тексты ССМ с приложением подстрочного смыслового перевода на китайском языке. Именно эти транскрибированные в иероглифах тексты на монгольском языке позволили восстановить ССМ.

В поисках оригинала

Иногда возникают спекуляции о том, что ССМ был написан китайскими авторами на китайском языке. Эти версии возникают либо из-за неосведомленности, либо как завистливая провокация.

О существовании оригинала на монгольском языке дополнительно свидетельствует текст «Алтан товч» — «Золотое сказание» Лувсанданзана (середина ХVII в.), где приложен основной текст «Сокровенного сказания», а третья его часть о годах правления Угэдэй-хана отсутствует. Краткое упоминание Угэдэй-хана дается совершенно по-другому, с иных культурно-идеологических позиций — пропаганды буддизма, отсутствующей в ССМ. Такая трактовка могла появиться значительно позднее, по крайней мере, начиная со времени Хубилай-хана, а то и в ХVI-ХVII в.
Персидское «Собрание летописей» Рашид-ад-дина (начало ХIV в.), посвященное монгольской истории, создавалась, в том числе, на основе специально доставленных из императорских архивов письменных материалов. Сведения «Собрание летописей» порой совпадают, а порой нет с данными ССМ. Подобные разночтения и совпадения поздних китайских исторических трудов с ССМ также наводят на мысль о существовании, помимо ССМ, других письменных монгольских исторических трудов периода Чингис-хана и его приемников.

Дискуссионным являлся вопрос о дате написания ССМ. Ранее предположительно назывался 1940 г. Однако при более внимательном анализе все чаще называется 1228 год — период продолжающегося траура в память Чингис-хана. Этой точки зрения придерживаются такие самые авторитетные исследователи ССМ как В. Кливез (США), И. де Рахевильц (Австралия), Ш. Озава (Япония), Мансан (КНР), Д. Цэрэнсодном (Монголия) и др.
Третья часть о правлении Үгэдэй-хана была написана в 1240 г.

Генеалогии «Сокровенного сказания»

«Сокровенное сказание» можно разделить на три части.
Первая — генеалогическая. В ней представлены родословные двадцати с лишним поколений, уходящие вглубь веков. Не самый первый в этой цепочке Бодончар, как подсчитали ученые, жил в десятом веке. Указывается не только генеалогия предков Чингис-хана, но и других родов, происходивших, как и они, от легендарного Борте-чино и его супруги Марал-гоа. Причем, это не просто перечисление имен, не просто схема генеалогического древа. Во многих случаях излагаются разные подробности или объясняется этимология имен основателей будущих родов и племен.

Возьмем для примера фрагмент, который нам понадобится в последующих рассуждениях: «Отец Алан гоо — хорь тумэдский ноён Хорилардай мэргэн, а мать — Баргужин гоо; родилась Алан гоо в уделе хорь тумэдов в местности, называемой Ариг ус. Ее мать Баргужин гоо — дочь Баргудай мэргэна, вождя племени Хул Баргужин тухумов, чьи земли лежат в дальней дали. А люди, с которыми кочевала Алан гоо, стало быть, племя ее отца — Хорилардай мэргэна.

Хорилардай мэргэн отошел от пределов хорь тумэдских по причине раздоров, вспыхнувших меж близживущих родов, кои желали отвоевать друг у друга уделы, обильные зверем — соболем и белкой. Хорилардай мэргэн и люди его обособились, и прозвались они племенем Хорилар по имени ноёна своего. Прознав, что в окрестностях Бурхан халдуна зверя в изобилии, хорилары перекочевали в удел Шинчи баяна урианхайского, который поставил на горе Бурхан халдун кумира для поклонения духам-хранителям той горы» (перевод А. Мелехина).

Подробность изложения предыстории Алан-гоа связано с ее значением как праматери рода Тэмуджина, будущего Чингис-хана. Здесь также показано как имена предводителей рода становятся этнонимами — наименованиями рода и племени. Поскольку было принято, что род выделяется из предшествующего через девять поколений, можно предположить наличие пробелов в генеалогических схемах ССМ. Вероятно, авторы ССМ опускали промежуточные звенья, называя лишь основателей родов.

Характерно, что в генеалогиях упоминаются те роды и племена, которые потом встречаются в основном повествовании о жизни Тэмуджина — Чингис-хана и его современников. Например, «От Бэлгунудэя пошел род Бэлгунуд. От Бугунудэя — род Бугунуд. От Бугу хатаги — род Хатагин. От Бугуту салжи — род Салжуд. От Бодончара — род Боржигин» (перевод А. Мелехина). После Бодончара родословные сосредотачиваются, в основном, на его потомках, среди которых был и Чингис-хан.

Композиция «Сокровенного сказания»

Текст «Сокровенного сказания» условно делят на три части. Первая — генеалогическая, где представлены родословные. Вторая — рассказ о событиях XII-XIII вв. Третья — о правлении Угэдэй-хана, сына Чингис-хана.
Несмотря на свою краткость, первая, генеалогическая часть ССМ затрагивает историю поколений в течение нескольких веков. Вторая же, основная и самая большая по объему часть произведения повествует о событиях шести-семи десятилетий, связанных с Темуджином — Чингис-ханом, его окружением и противниками. Здесь кардинально меняется характер повествования. Оно более подробное, внимательное к деталям, к поведению и характеру людей, к окружающему миру. Однако эти подробности излагаются не ради их самих, а в связи с развитием действия, чтобы точнее прояснить его. Сюжет захватывает внимание читателя своей динамикой и драматизмом. При этом не теряется ощущение правдивости и реальности событий и человеческих судеб.

Драматизм истории и стиль повествования

В повествовании много драматических узлов. Например, смерть Есугея, отца Темуджина и его братьев. Героические усилия их матери Оэлун-эх, оставшейся вдовой и пытающейся спасти свою семью — малолетних детей — в неравной борьбе с родственным племенем тайчуудов. Или похищение меркитами Бортэ-ужин — юной жены Темуджина и последующее вызволение ее из плена. Особое место занимает история дружбы и соперничества Чингис-хана и Джамухи, еще в детстве ставшими побратимами и в молодые годы закрепившими дружбу, но затем вступившими в ожесточенное соперничество за лидерство в монгольских степях. Не менее эмоциональны сцены отношений Чингис-хана и побратима его отца — Ван-хана, которых логика борьбы за власть из союзников сделала врагами.

В духе художественной прозы описываются сражения. Картины боев, при всей сдержанности стиля, весьма красочны, но принципиально отличаются от таковых в героическом эпосе. Каждая битва описывается на свой лад, в зависимости от соотношения сил, тактики и стратегии, места, где она происходит, от настроя, мотивов участников. Люди проявляют себя в этих сражениях каждый по своему, в зависимости от храбрости или трусости, ума или глупости. Исход боев во многом определяются этими качествами.

Однако исход битв готовится задолго до прямых столкновений. Здесь и поиск союзников, и дипломатические усилия, и разведка, и информационная война. Чингис-хан проводит успешную психологическую подготовку перед решающим сражением с мощной группировкой, возглавляемой Ван-ханом и Джамухой. Он отправляет послов ко всем племенным вождям враждебной коалиции, находя для каждого из них те слова, которые, сея сомнения, лишают их душевного покоя.

Прозаическое, эпически спокойное «объективное» повествование то и дело сменяется стихотворными фрагментами, по стилистике напоминающие то песни, то лирические монологи, то шаманские призывания или героическую эпику. Но по своему значению и объему они лишь сопутствуют основному повествованию, дополняя или оттеняя его содержание и привнося оригинальную неповторимую окраску всему произведению.

Позже, при описании событий рубежа XII-XIII веков, возникает новая стилистика, приближающая ССМ к жанру хроники. Фокус внимания от человека, от характеров, от повседневной жизни переходит к истории, к событиям государственного масштаба. Здесь появляется уже прямой документализм: вставляются зарлики-указы Чингис-хана, его благодарственные монологи в адрес самых заслуженных сподвижников.

Хроника времен Үгэдэй-хана


Третья часть — меньше других по объему. Здесь повествуется о новых завоеваниях уже после кончины Чингис-хана, в царствовании его среднего, третьего, сына — Үгэдэй-хана. Несмотря на сравнительную краткость, здесь достаточно много интересных сюжетов. Хотя удельный вес собственно повествовательных «беллетристических» текстов меньше, чем во второй, основной части.

Говорится о походах монгольских полководцев и самого Угэдэй-хана, продолжавших завоевания Чингис-хана. Бат (Батый) пожаловался Үгэдэй-хану на высокомерное поведение его сына Гуюка после покорения Руси. Үгэдэй-хан принял сторону Бата: «призвал к себе Гуюга, и выговаривал ему за дела его недостойные: «Мне сказывали, как в походе ты сек моих мужей нещадно, ни одного здорового седалища в дружине не оставил; так мордовал ты ратаев моих, что кожа клочьями с лица спадала. Не думаешь ли ты, что русские, лишь гнева убоявшись твоего, нам покорились?! Не возомнил ли, сын, что Русь ты покорил один, и потому позволено тебе над старшим братом так глумиться и воли супротив его идти?! (...) И впрямь дела походные решать Бату лишь надлежит, и посему пусть судит он Гуюга с Аргасуном!» (перевод А. Мелехина).

Автор не делает тайны из неприятных инцидентов в кругу ханской семьи. В описании таких эпизодов, словно таится предчувствие будущих размолвок чингисидов, не способствовавших долгому единству империи.

Смелым является также признание Үгэдэй-ханом четырех своих самых крупных достижений и четырех своих непростительных ошибок и прегрешений.

В числе заслуг он называет как военные, так и инфраструктурные достижения: завоевание Северного Китая, учреждение по всей необъятной империи перегонных ямских станций и дорог, устройство в безводных местах колодцев и орошения, и введение единообразной структуры местной власти.

Не оправдывает себя хан в том, что, «несмотря на то, что восседая на отцовском троне», позволил «вину себя победить». Кроме того, «поддавшись женским чарам, велел привозить себе девушек из улуса дяди Отчигина». В-третьих, Угэдэй-хан винит себя за смерть оклеветанного Доголхуга, верного соратника Чингис-хана. И, наконец, справедливо «братья мои упрекали меня за то, что из-за жадности, чтобы [охотничья добыча] не уходила к ним, наделал ограды и стены, препятствуя [свободе] рожденным по воле Неба и Земли зверей» (перевод А. Тугутова).

Бурятские мотивы в «Сокровенном сказании монголов»


Углубляясь в прошлое, практически невозможно отделить историю бурят от общемонгольской. Тем более это относится к содержанию ССМ, к бурному периоду ХII-ХIII веков, а с учетом родословной предыстории, и к IX-X векам. Тем не менее, можно остановиться на некоторых моментах, протягивающих непосредственную связь к нашему времени.

Бурятский язык сохранил определенные черты древнего монгольского языка — среднемонгольского по выражению Н. Поппе, — на котором написано «Сокровенное сказание монголов». За семь с лишним, почти за восемь веков, язык, разумеется, претерпел значительные изменения. Для новых поколений древние памятники приходится переводить на современный язык. В Монголии такая работа была проведена усилиями академиков Ц. Дамдинсурена и Д. Цэрэнсоднома. Характерно, что в обоих переводах некоторые слова, понятные для бурят, специально объясняются для халха-монголов. Например, часто встречающееся в тексте слово тугаар — недавно дополняется более понятным для современного халха-монгола словом сая.

Существует и перевод ССМ на бурятский язык, выполненный поэтом Ц.-Р. Намжиловым на основе текста Ц. Дамдинсурена.

Связь времени нынешнего и периода, описываемого в ССМ, подчеркивают этнонимы и топонимы — этнические и географические наименования. Один из самых известных примеров — о происхождении прародительницы Алан-гоа из племени хори-туматов, обитавших в Баргуджин-тукуме. Упоминается также местность Ариг ус — Чистая вода. В другом месте текста рассказывается о пленении хори-туматами ноёна (князя) Хорчи ввиду его пристрастия к прекрасному полу. Он хотел отобрать для себя тридцать самых красивых девушек в этом племени да вот только там не поняли его чувств и восстали против ханского посланца. Пришлось Чингис-хану для спасения его посылать специальную военную экспедицию, которая смогла прорваться в тыл к хори-туматам только через непроходимые горные перевалы, прорубая себя путь среди густых лесных зарослей.

Упоминаются и другие этнонимы — названия родов и племен, сохраняющиеся у бурят и по наше время. Это собственно этноним буряты, который, вероятно, еще не нес нынешнего объединяющего значения, относясь к некоему монголоязычному племени, проживавшего западнее современного ареала проживания бурят, который значительно сузился по сравнению с XII-XIII вв. Встречаются этнонимы ихэрэсы, булгачины. Род автора этих строк — ноёд также неоднократно фигурирует в ССМ. Впервые называется в первой его части, среди генеалогии борджигидских родов, идущих от Бодончара. В основном повествовании указывается как среди ближайших сторонников, так и противников Чингис-хана. Первые впоследствии были оставлены в центральном улусе, перейдя в смутные XVII-XVIII вв. к приангарским булагатам. В Монголии они проживают возле озера Хубсугул. Вторые же были рассеяны среди других улусов, встречаясь теперь среди синьцзянских ойратов, российских калмыков, упоминаются в киргизском эпосе «Манас» как союзники главного героя.

В качестве места действия фигурируют долины рек Селенги, Онона, Хилго (Хилка). Оттуда приходят меркиты. Туда, чтобы вызволить свою молодую жену Борте-ужин, направляется Тэмуджин вместе с Джамухой и Ван-ханом, на тот момент более сильными, чем он, его союзниками.

Герои «Сокровенного сказания» в бурятском фольклоре

Память о героях «Сокровенного сказания» сохраняется в бурятском фольклоре, в народной топонимике. В нашем сборнике «Небесная дева-лебедь» (И.Е. Тугутов, А.И. Тугутов) опубликована редкая версия легенды об Алан-гоа, записанная И.Е. Тугутовым в 1964 г. в с. Галтай Мухоршибирского района от сказительницы Соли Цыремпиловой. В бурятском варианте героиню зовут Элэн-гууба. Изменены и некоторые сюжетные элементы. В ССМ Алан-гоа рождает детей от небесного человека, проникающего в юрту, «испуская свечение». У Соли Цыремпиловой Элэн-гууба объясняет, что «по утрам на рассвете на меня падали лучи солнца. От этих лучей — ваши младшие братья».
В другой легенде Соли Цыремпиловой — «Толстая Бодхоохон», несмотря на краткость, узнаются мотивы целых двух эпизодов ССМ — похищения меркитами Бортэ-ужин — жены Тэмуджина и похода на хори-туматов во имя спасения женолюбивого Хорчи. Меняются некоторые детали ССМ: другое имя похитителя жены хана — Милхэрэг вместо Чилэгэра в ССМ, локализация событий Тугнуйской долиной и т.д. Вся история излагается как бы с позиций жителей Тугнуйской долины, а не Монголии. Например, указывается, что «подданные Тарган Бодхоохон похоронили Милхэрэка на берегу Хилка», в то время как в ССМ описывается возвращение войск Тэмуджина, Джамухи и Ван-хана на родину. Чилэгэр, кстати, спасается бегством.

Легенды Соли Цыремпиловой дошли до середины ХХ в. устным путем. В то время письменные источники были практически недоступными. Русский перевод ССМ С. Козина был выпущен тиражом в 1000 экземпляров и почти весь был отправлен в зарубежные страны. Сомневаюсь, что он дошел до Бурятии, а если и доходил, то немногие экземпляры в порыве борьбы с панмонголизмом были бы уничтожены или припрятаны подальше. Лично я впервые прочитал «Сокровенное сказание» в БАНе, в ленинградской библиотеке академии наук и то благодаря родственным связям. Библиографической редкостью были тогда собственно монгольские тексты ССМ.

«Сокровенное сказание» и творчество писателей Бурятии


Сюжеты, персонажи «Сокровенного сказания» получают новую жизнь в творчестве современных писателей. В знаменитом романе прозаика из Бурятии И. Калашникова «Жестокий век» воскрешены едва ли не все основные мотивы «Сокровенного сказания монголов». Понятно, что там использованы также многие другие источники, но ощущается стремление бурятского писателя соответствовать высокому духу произведения, пришедшего из глубины веков.

Алексей Гатапов, автор романа «Тэмуджин», говорил в одном из своих интервью, что некоторые пословицы и поговорки, обычаи, бытовавшие у современных бурят, он находил в «Сокровенном сказании монголов». Он считает, что благодаря культурной преемственности может лучше понимать психологию и мотивы действия своих героев. В этом его преимущество перед зарубежными коллегами, обратившимися в своем творчестве к темам, поднятым в «Сокровенном сказании».

Есть на территории Бурятии памятники «Сокровенному сказания», которым суждена долгая жизнь. Потому что это памятники природы — высокие горы, перевалы, которым даны имена персонажей «Сказания». Однако и человеческая память, несмотря на кажущуюся хрупкость и эфемерность, не менее прочна, чем каменные глыбы.
Автор: Алексей И. Тугутов

Искусство народов Бурятии

1412

Границы в умах

Что показало проведение 12-й «Алтарганы» в Бурятии

Искусство народов Бурятии

477

В Бурятии прошел юмористический конкурс «Хүхюу буряад»

21 апреля 2017 г.  в Государственном Бурятском академическом театре драмы им. Х. Намсараева состоялся V Республиканский конкурс юмористических произведений на бурятском языке «Хүхюу буряад» в рамках Государственной программы Республики Бурятия «Сохранение и развитие бурятского языка в Республике Бурятия», утвержденной постановлением Правительства Республики Бурятия.

Искусство народов Бурятии

6461

Биолог Бимба-Цырен Намзалов: «Алтаргана – моё любимое растение»

В 2016 году Бурятия проводит национальный фестиваль «Алтаргана». В преддверии величественного бурят-монгольского праздника мы поговорили с доктором биологических наук, профессором, заведующим кафедрой ботаники Бурятского государственного университета Бимба-Цыреном Намзаловым.